Администратор форума

Администратор форума

Доброго времени суток! Я врач-педиатр, недавно проходила лечение в стационаре и выявили ВИЧ. Из стационара выписалась на наблюдение по месту жительства. Прошла неделя, мне уже пора возвращаться на работу, а участковый терапевт отказывается больничный закрывать, так как у меня определяется вирусная нагрузка и он считает, что я могу представлять опасность для детей. Что можно сделать в моем случае?

 
Источник 
 
 
 
 
    
 
 

Елена Заиграева

 

Эксперт из Санкт-Петербурга провела лекции по медицинскому праву для новосибирских коллег

Право на информацию и врачебная тайна: какие аспекты нужно знать врачу, чтобы не нарушить закон?
Источник изображения: Центр нейрохирургии
 

3 и 4 апреля в Федеральном центре нейрохирургии прошли лекции по медицинскому праву. Большое внимание спикер – врач и юрист Анна Крюкова – уделила правам пациента в контексте отношений «лечащий врач – пациент», в частности – праву пациента на информацию и врачебной тайне.

Анна Алексеевна Крюкова – руководитель Благотворительного фонда «Открытый медицинский клуб». Окончила СПбГПМА (педиатрия, отоларингология), юридический факультет СПбПГПУ (юриспруденция). Сфера профессиональных интересов – медицинское право, защита прав пациентов.

По словам эксперта, большое количество конфликтных ситуаций между врачами и пациентами можно предупредить, если врач будет знать права пациента и соблюдать их. Так, пациент имеет право на информацию, которое регламентируется п. 5 ч. 5 ст. 19 ФЗ 323 «Об охране здоровья граждан».

Согласно закону, пациент имеет право на получение информации о: своих правах и обязанностях, состоянии своего здоровья, а также выбор лиц, которым в интересах пациента может быть передана информация о состоянии его здоровья. Этот же закон регламентирует и соблюдение врачебной тайны (ст. 13).

Что важно знать медорганизациям и каждому врачу, чтобы при передаче информации не нарушить врачебную тайну?

Первое, на что обращает внимание Анна Алексеевна, для медицинских работников приоритетным в плане врачебной тайны является именно закон «Об охране здоровья граждан». Поэтому передача данных о пациенте в случаях, не предусмотренных данным законом, неправомерна.

Как правильно оформить согласие пациента на передачу сведений?

По мнению юриста, согласие лучше оформить в виде отдельного документа – определённой формой доверенности, при составлении которой рекомендуется соблюсти все требования к содержанию, как и при обращении к нотариусу. Согласие должно содержать паспортные данные  лица, которому можно предоставить сведения, желательно его заверять подписью руководителя.

В ряде медучреждений согласие пациента на передачу сведений закладывается в информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство.

По словам эксперта, такая форма не противоречит закону, однако форма отдельного документа предпочтительна, поскольку согласие пациента относительно передачи сведений может меняться.

«Согласие на медицинское вмешательство – это одно, а доступ к сведениям – это другое», – считает Анна Крюкова. Пациент может менять своё мнение, дать новое согласие на передачу сведений, которое автоматически отменяет предыдущее.

Также важный нюанс – это объём информации, который пациент должен указать в согласии на передачу сведений.

«Одни, возможно, хотят только диагноз озвучить и никакую другую информацию. Не всегда пациент может хотеть или даже знать, что он может разрешить, а что нет. Предлагаю ему подсказывать, поскольку конфликтные ситуации с этим тоже могут быть связаны», – отмечает эксперт.

Задача медицинской организации, чтобы врач не страдал от бумажной волокиты – подготовить бланк, в котором пациент мог бы поставить подпись под тем объёмом информации, которую он хотел бы передавать.

Могут ли врачи передавать информацию о пациенте по телефону?

Этот момент также должен быть отражён в согласии. Пациент может выразить своё желание в письменной форме, а именно – согласие на передачу сведений любому обратившемуся, используя любые средства связи (либо только по телефону). Если же в документе указаны конкретные лица, то информация может быть передана только этим лицам, и врачу необходимо в этом удостовериться.

Если пациент приходит к врачу вместе с родственником, может ли врач раскрыть информацию?

В случае, когда пациент пришёл на приём в сопровождении другого человека, то врач может это расценить, как автоматическое согласие на передачу сведений.

Однако это может оказаться не так. Анна Крюкова уверена: в таких случаях важно узнать мнение пациента, причём наедине. Юрист рекомендует попросить всех выйти и спросить пациента, согласен ли он на раскрытие информации.

Если пациент выразил свою волю, чтобы консультация велась в присутствии родственника, то этот факт отразить в медицинской карте и заверить подписью пациента.

Обязаны ли врачи передавать родителям информацию о здоровье подростков?

Путаница по этому вопросу может возникнуть, поскольку пациент с 15-ти лет (с 16-ти – если страдает наркозависимостью) может сам давать согласие на медицинское вмешательство.

При этом 22 статья Федерального закона «Об охране здоровья граждан» позволяет как пациенту, так и его законному представителю получать информацию.

Таким образом, если в медучреждение обратился родитель подростка, которому ещё не исполнилось 18 лет, то он имеет право потребовать информацию, при предъявлении подтверждения.

Врач не обязан связываться с законным представителем ребёнка и передавать информацию, но не имеет права отказать, если поступил такой запрос. Исключение – при выявлении ВИЧ-инфекции у ребёнка врач обязан связаться с законным представителем, даже если пациенту больше 15 лет.

Ссылка на источник:  https://sibmeda.ru/articles/medpravo/pravo-na-informatsiyu-i-vrachebnaya-tayna-kakie-aspekty-nuzhno-znat-vrachu-chtoby-ne-narushit-zakon/

СМИ о нас

Среда, 05 июня 2019 20:43

Телеканал "Санкт-Петербург", передача "Петербургское телевидение". Тема "Прививки: за и против". Дают ли привики 100% защиту от инфекций? Может ли заболеть привитый ребенок? Какие вакцины используют городские медучреждения? Могут ли прививки привести к негативным последствиям? Эти и другие вопросы ведущая программы «Петербургское телевидение» Анна Борисова задаст гостям студии

----------

Телеканал "Санкт-Петербург", передача "Петербургское телевидение". Тема "Скорая помощь в Петербурге". Какие изменения произошли в работе городской станции скорой помощи после перехода на финансирования из системы ОМС? Как это отразилось на пациентах? Как решается вопрос с оплатой труда врачей? Эти и другие вопросы ведущий программы «Петербургское телевидение» Михаил Титов задаст гостям студии

----------

Интервью с Анной Крюковой в блоге "Our Voices from Eurasia" на английском языке "A chat about the rights of people living with HIV". В интерьвю раскрывается тема юридических прав людей, живущих с ВИЧ. 

----------

Агентство социальной информации. Статья "Решение Конституционного суда коснется не всех иностранных граждан с ВИЧ-инфекцией". Юрист Анна Крюкова разъясняет ситуацию.

Городской суд Петербурга одно за другим отменяет решения суда первой инстанции – обеспечить пациентов с тяжелыми неизлечимыми заболеваниями дорогими лекарствами. Хотя до сих пор, в отличие от других регионов, наши суды становились на сторону пациентов. Что происходит сегодня, разбирался «Доктор Питер».

Куйбышевский районный суд Петербурга летом 2017 года обязал комитет по здравоохранению обеспечить лекарствами, необходимыми по жизненным показаниям, четырех петербуржцев, страдающих тяжелым заболеванием — хронической тромбоэмболической легочной гипертензией, и трех - с очень редким, но не получившим пока статус орфанного, заболеванием «дефицит альфа1-антитрипсина, фенотип PIZZ, первичная эмфизема легких». Комитет по здравоохранению подал апелляционную жалобу в Городской суд Петербурга. Вышестоящая инстанция отменила решения Куйбышевского суда - отказала всем семи пациентам в обеспечении лекарствами. На подходе - рассмотрение в Городском суде еще одной кассационной жалобы: по обеспечению 19-летнего петербуржца расходными материалами к инсулиновой помпе.

Представители общественной организации, поддерживающей пациентов с редкими заболеваниями, будут обжаловать решения Городского суда. Но почему они стали возможными? С 2012 года в городском судопроизводстве такого еще не было: в ситуации, когда никто не оспаривает жизненную потребность пациента в конкретном лекарстве, ему отказывают в его приобретении за счет средств бюджета.

«Препараты не входят в стандарт лечения»

Пациенты с легочной гипертензией имеют право на получение бесплатных препаратов по нескольким основаниям: как инвалиды, как страдающие тяжелым заболеванием, а двое из них — как перенесшие операции на открытом сердце. Но четверым пациентам НМИЦ им. Алмазова не повезло — для лечения их легочной артериальной гипертензии требуются лекарства, не включенные в «Перечень лекарственных препаратов для обеспечения граждан, указанных в п. 6.1 Закона №178-ФЗ», то есть в список лекарств для льготников, утверждаемый правительством. Они зарегистрированы в России и внесены в Государственный реестр лекарственных средств, получить их можно только по решению врачебной комиссии - по индивидуальным показаниям. Все четверо пациентов имеют заключение врачебной комиссии Федерального центра им. Алмазова о том, что у них - серьезное жизнеугрожающее заболевание, для лечения которого трем из них необходимо лечение препаратом «Адемпас» (риоцигуат), одному - «Опсамит» (мацитентант). 

На просьбу пациентов обеспечить их необходимыми лекарствами, комитет по здравоохранению официально отвечал, что не может этого сделать, потому что, во-первых, они не входят в список ЖНВЛП и не включены в стандарты оказания медицинской помощи пациентам с такими заболеваниями, во-вторых, препараты «не предусмотрены к закупке в 2016 году за счет средств бюджета Петербурга».  

В Куйбышевском суде, где чаще чем в любом другом суде Петербурга, рассматриваются иски к комитету по здравоохранению (он находится на соседней улице), доводы чиновников посчитали безосновательными. Эти доводы комитет традиционно озвучивает в суде, выступая в качестве ответчика по делам о бесплатном лекарственном обеспечении. И традиционно суд выносит решение в пользу пациентов, учитывая, как тяжесть состояния здоровья пациентов, так и их законное право на получение лекарств.   

В списке редких болезней не значится

Всего у трех петербуржцев во всем городе обнаружена очень редко встречающаяся патология - «дефицит альфа1-антитрипсина фенотип PIZZ первичная эмфизема легких». Это неизлечимое наследственное заболевание, при котором нарушается выработка белка α1-антитрипсина, что приводит к «развитию тяжелых жизнеугрожающих осложнений». И с собственно этими осложнениями эти трое пациентов поступали в Городскую больницу №2. Врачи рекомендовали заместительную терапию ингибитором α1-протеиназы - препарат «Респикам». Для таких пациентов, он - как инсулин для диабетиков: восполняет недостающий незаменимый белок, аналогов этому препарату и альтернативных методов лечения нет. 

«Респикам» - очень дорогое лекарство, как и индивидуально назначенные препараты для лечения артериальной легочной гипертензии, оно зарегистрировано в нашей стране, но не внесено в списки препаратов для обеспечения льготников. Более того, заболевания «недостаточность  α1-антитрипсина» нет в «Перечень жизнеугрожающих и хронических прогрессирующих редких (орфанных) заболеваний», его только недавно научились выявлять.

Однако, по закону, все это нельзя считать основанием для отказа человеку в медицинской помощи. И Куйбышевский суд принимает решение: «Обязать комитет по здравоохранению организовать обеспечение трех пациентов с недостаточностью α1-антитрипсина лекарственным препаратом «Респикам» в соответствии с медицинскими показаниями». 

Показания для помповой инсулинотерапии после 18-летия исчезают 

Скоро в Городском суде - слушания по очередной по очередной апелляционной жалобе комздрава на решение Куйбышевского районного суда. По нему, комитет должен организовать обеспечение 19-летнего Владислава Сосенского расходными материалами к инсулиновой помпе. 11 лет назад ему установили ее по медицинским показаниям — у парня с детства диабет протекает так, что возникают тяжелые бессимптомные гипогликемии. В эпикризе (НМИЦ им. Алмазова) сказано, что она вызывает тяжелые последствия для головного мозга и другие осложнения. Как пояснили врачи, участвующие в слушаниях дела в суде, инсулиновая помпа необходима Владиславу, чтобы точно корректировать необходимую дозу препарата, она доставляет лекарства в непрерывном режиме, чего сложно достигнуть при применении шприц-ручки. Электронный сенсор помпы помогает постоянно контролировать уровень сахара крови и при возникновении ночной гипогликемии срабатывает звуковой сигнал, пробуждающий пациента в критический момент, которые случаются у Сосенского из-за особенности течения болезни. Более того, помпа позволяет точно корректировать почасовую дозу инсулина, а это снижает вероятность резкой гипогликемии. Именно по этим причинам она и была назначена 11 лет назад. Ребенком, он получал и расходные материалы к ней, их ежемесячная стоимость - около 20 тысяч рублей. Но как только парню исполнилось 18 лет, оказалось, что он может обойтись и без помпы. В качестве основания для отказа комздрав назвал то, что «предоставление расходных материалов к инсулиновой помпе за счет средств бюджета Петербурга предусмотрено только беременным женщинам, детям дошкольного и раннего школьного возраста». Кроме того, для ведомства аргументом для отказа стало и то, что нет стандарта для лечения заболевания, которым страдает Сосенский. 

Врачебная комиссия поликлиники №88, в которой наблюдается 19-летний пациент в мае 2017 года тоже отказала в назначении помповой инсулинотерапии, ссылаясь на то, что помпа — «лишь способ введения инсулина, а не жизненно необходимый прибор, так как существуют другие эффективные методики, такие, как введение инсулина посредством одноразовых шприц-ручек». 

Куйбышевский суд посчитал, что комитет по здравоохранению не представил доказательств, опровергающих нуждаемость пациента в применении помповой инсулинотерапии, а также наличия противопоказаний. А врачебная комиссия поликлиники по сути уклонилась от решения вопроса о назначении помповой инсулинотерапии по медицинским показаниям, несмотря на заключение врачей специализированного медицинского учреждения (НМИЦ им.Алмазова). Однако комздрав с решением не согласился.

Почему Городской суд отменяет решения районных судов?

В апелляционном определении Городского суда отказ в обеспечении лекарствами объясняется тем, что «право на получение бесплатного лекарственного препарата реализуется в определенном порядке, через обращение с заявлением и предоставлением необходимого пакета документов в медицинское учреждение, оказывающее гражданам первичную медико-санитарную помощь». То есть в районную поликлинику, потому что ни ФМИЦ им. Алмазова, ни Городская больница №2 не оказывают первичную медико-социальную помощь, а значит, их врачебные комиссии не имеют права рекомендовать бесплатные лекарства для амбулаторного лечения. При рассмотрении апелляционных жалоб суд не оспаривал необходимость лекарственной терапии для пациентов с недостаточностью α1-протеиназы и артериальной легочной гипертензией, он говорит о том, что нарушен порядок ее назначения. 

Этот самый порядок обеспечения петербуржцев, страдающих тяжелыми и редкими заболеваниями, льготными лекарствами по индивидуальным показаниям изменен постановлением правительства Петербурга от 3 мая 2017 года. Если прежде ведомство принимало заключение комиссии любого медицинского учреждения, в котором лечится пациент, то по новому порядку основанием для закупки препарата, необходимого пациенту по индивидуальным показаниям и не входящего в регламентированный список лекарств, такое заключение может давать только комиссия районной поликлиники. Чтобы созвать ее, пациент должен обратиться в свою поликлинику с заявлением соответствующего образца. На несоблюдение этой нормы и указал Городской суд в августе 2017 года.  

Судебные тяжбы семерых петербуржцев начались у кого-то в конце 2016 года, у кого-то в начале 2017-го. Решения суда первой инстанции по ним выносились еще в начале июня. И беда в том, что пациенты даже если бы захотели обратиться с требуемым заявлением в комиссию районной поликлиники, не смогли бы это сделать: только 4 августа 2017 года комитет по здравоохранению издал распоряжение «О порядке принятия решения о предоставлении отдельным категориям  лиц мер социальной поддержки и дополнительных мер социальной поддержки по обеспечению лекарственными препаратами и медицинскими изделиями». В нем как раз была утверждена необходимая форма заявления и новая схема получения лекарства. 

Теперь все нормативные документы доступны и пациентам с их представителями, и врачам, и чиновникам. Но до сих пор не в каждом амбулаторном медицинском учреждении известно о том, что врачебные комиссии поликлиник наделены новыми функциями. Хотя есть и такие, где появилась практика следования этим порядкам. 

Фильтр для дорогого лечения — врачебная комиссия поликлиники

Еще одному петербуржцу, нуждающемуся в помповой инсулинотерапии, отказали в обеспечении расходными материалами. Он рассказал «Доктору Питеру», что в Научном клиническом центре ОАО «Российские железные дороги» ему назначена помповая инсулинотерапия в связи с диагнозом: «автономное нарушение распознавания приближающейся гипогликемии». Он стал причиной уже проявившихся серьезных осложнений (когнитивные расстройства, полинейропатия). В октябре 2017 года ему установили инсулиновую помпу и благодаря ей добились контроля гликемии.  

С заявлением на получение расходных материалов к ней пациент обратился в свою поликлинику №34, поскольку, собственно помпа входит в утвержденный правительством «Перечень медицинских изделий, имплантируемых в организм человека при оказании медицинской помощи в рамках программы государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи», а расходные материалы к ней в перечень не включены, их оплачивают из региональных бюджетов. Врачебная комиссия вынесла вердикт: «Жизненных показаний к обеспечению расходными материалами к помпе у пациента нет». 

Юристы, занимающиеся делами пациентов, которым стандартная терапия не помогает контролировать заболевание, прогнозируют, что таких решений от врачебных комиссий будет множество. Потому что комиссия - постоянно действующий орган, состоящий из врачей конкретной поликлиники. Большинство из них ни разу на практике не встречали пациента с редким заболеванием и даже в теории не знают, какая терапия им требуется. Причем они имеют право «не знать», как специалисты так называемого первого уровня в трехуровневой системе оказания медицинской помощи. Их задача — вовремя направить пациента со сложным заболеванием на второй или третий уровень (углубленное обследование и стационарное лечение), а затем продолжить лечение на основе рекомендаций специалистов клиник более высокого уровня. И закономерно, что в комиссии поликлиники не окажется врача, умеющего объективно оценить потребность пациента в том или ином медицинском изделии или лекарственном препарате, если его нет в списках и перечнях, с которыми они работают. Надежда только на то, что они будут получать хорошо подготовленные документы профильных специалистов и на их основании смогут принимать решения.

Но учитывая реальную ситуацию в системе здравоохранения, все идет к тому, что врачебная комиссия должна выполнять вовсе не экспертную функцию, а фильтровальную. Денег на дорогостоящие лекарства в бюджете системы здравоохранения больше не становится, а число пациентов с редкими заболеваниями растет. Изучать часто меняющееся законодательство, обращаться в разные инстанции и в медицинские учреждения в ожидании решения своей судьбы (именно так воспринимают люди получение жизненно важного препарата) в нашей стране способен только здоровый человек. И что теперь делать тяжело больному пациенту, если ему отказали в лечении, от которого зависит жизнь? Видимо, обжаловать решение комиссии в судебном порядке. Но тогда встанет вопрос о назначении судебно-медицинской экспертизы, потому что судья не понимает, правильно ли комиссия приняла это решение. Кто ее будет оплачивать? Истцы не смогут, потому что экспертиза дорогая, а они, как правило, инвалиды. А если с помощью общественных организаций и оплатят, то экспертиза растянется на срок не менее полугода, плюс рассмотрение дела в суде, оформление бумаг. В лучшем случае через год после назначения терапии пациент сможет ее получить. Доживет ли? 

Ирина Багликова

© Доктор Питер

В Межпарламентской ассамблее СНГ пытаются гармонизировать законы о лечении иностранцев с ВИЧ-инфекцией

Как сообщает Парламентская газета, в штаб-квартире Межпарламентской ассамблеи СНГ выясняли, как обстоят дела с лечением ВИЧ и СПИДа у мигрантов. Ведь их немало, особенно в России, Казахстане, Белоруссии — и некоторые из них, увы, больны.

«Сейчас мы анализируем законодательства стран СНГ, касающиеся медицинской помощи для граждан других государств, — рассказал член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Александр Башкин. — Уже ясно, что эти законодательства нужно гармонизировать. Тогда иностранцы, заражённые ВИЧ, смогут лечиться в России, а россияне за границей».

Болен? Домой!

Наших соотечественников, больных СПИДом, в странах СНГ немного, но они есть. Например, несколько человек сейчас живут и лечатся в Армении. Но всё же в России количество иностранцев, нуждающихся в медицинской помощи из-за ВИЧ-инфекции, в разы больше.

Впрочем, российское миграционное законодательство пытается поставить барьер перед вирусом. Разрешение на длительное пребывание или работу выдаётся гражданам из стран СНГ только после предъявления сертификата об отсутствии ВИЧ/СПИДа. А если вирус иммунодефицита обнаружится у человека уже во время жизни в России, то его депортируют на родину.

Но есть исключения. Высылке из страны не подлежат те, у кого есть родственники, законно находящиеся на территории России: например, они граждане РФ или имеют разрешение на длительное пребывание. Тут-то и возникает главная проблема: за чей счёт лечить таких больных?

В 1997 году страны СНГ заключили соглашение, по которому иностранцам бесплатно оказывается только экстренная медицинская помощь. А плановая — за деньги, которых у мигрантов, как правило, нет.

Почти во всех странах Содружества сложилась ситуация: лечить легально проживающих в государстве мигрантов закон вроде бы позволяет, но нет механизмов, по которым приезжие могут получить помощь — хоть платную, хоть бесплатную. В некоторых странах эта проблема пока решается благодаря поддержке Глобального фонда, но он уже заявил, что сокращает финансирование, чтобы нагрузку брали на себя бюджеты стран.

Пятачок для баланса

В России, по идее, работодатель должен обеспечить своих иностранных работников медицинской страховкой — к этому его обязывает постановление Правительства № 167 от 24 марта 2003 года. Но что делать с членами их семей?

«Есть ещё одна важная проблема, — заметил эксперт из представительства Красного Креста в России, Белоруссии и Молдове Александр Мордовин. — Многие мигранты, даже зная о своём ВИЧ-статусе, боятся обращаться в медицинские учреждения, опасаясь депортации».

Хорош и опыт Казахстана, где лекарства для лечения СПИДа закупаются централизованно, мы могли бы это перенять. Это приводит к снижению стоимости лечения, анализов, обследований.

В СНГ уже пять лет пытаются разработать соглашение о борьбе с ВИЧ: ищут формы работы, источники финансирования. Пока дело буксует: разные страны по-разному трактуют, кто такой мигрант, кто такие члены их семей, что нужно делать бесплатно, что за деньги, как должна участвовать система страхования.

«Вот поэтому МПА СНГ и взялась за эту тему — необходимо гармонизировать законодательства, — сказала заместитель директора фонда «СПИД инфосвязь» Ирина Костецкая. — Речь идёт о людях, законно находящихся на территории наших стран, но не получающих лечения. Мы должны создать механизмы предоставления им помощи».

«За последние десятилетия отношение к ВИЧ изменилось, ушёл панический страх, — вздохнул Александр Башкин. — Но обыватели всегда гораздо более настороженно относятся к больным СПИДом, чем к больным другими, даже более опасными инфекциями. И власти приходится, с одной стороны, удовлетворять запрос общества на защиту от проникновения болезни извне, с другой — не нарушать права человека, моральные нормы, международные правила. Вот на этом пятачке нам всем приходится крутиться».

Сенатор отметил, что главная проблема — финансовая: надо понять, кто и из каких источников будет платить за лечение мигрантов.

«Мне нравится идея межправительственного фонда, — ответила на это Костецкая. — Туда все государства могли бы вносить посильный вклад. Ясно, что основными донорами станут Россия и Казахстан — там больше всего мигрантов. Но и другие страны внесут сколько смогут. Хорош и опыт Казахстана, где лекарства для лечения СПИДа закупаются централизованно, мы могли бы это перенять. Это приводит к снижению стоимости лечения, анализов, обследований».

По словам Костецкой, минимальный годовой курс таблеток, поддерживающих здоровье ВИЧ-инфицированных, стоит 10 тысяч рублей.

«Но это только таблетки! — добавила она. — Если прибавить оплату визитов к врачу, процедуры, то стоимость увеличивается в несколько раз. А вообще курс лечения может доходить до 300 тысяч в год!»

Работа над гармонизацией законодательства сейчас в самом начале. На неё уйдёт не один год, но итогом, по мнению парламентариев, должен стать модельный закон, регулирующий медицинскую помощь мигрантам с ВИЧ/СПИДом.

«Там должны быть отражены вопросы профилактики, лечения, реабилитации, — пояснил сенатор Александр Башкин. — И конечно, финансового обеспечения, и тут необходимо общее понимание всех процессов. Нужен единый взгляд».

ПОДЕЛИТЬСЯ:

 

 

Юридические консультации

Для пациентов и медицинских работников

Актуальное законодательство

Актуальные документы

В помощь юристу

Справочник "Практическое руководство"

Контакты

Россия, Санкт-Петербург,
Большой проспект П.С., д. 100,
БЦ «Офисный дом»
офис 234

Тел: +7 911 244-77-10

Стоп ВИЧ-диссидентство